Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное


     

    ЖУРНАЛ "ВРЕМЯ И МЫ"
    (№14, 1977)

     

     

    Журнал литературы и общественных проблем "Время и мы, №14" (февраль 1977; PDF 1,4 mb) — прислал Давид Титиевский

    Содержание:

    ПРОЗА

    Джон Орбах
    "Судный день" ... 3

    Б. Вахтин*
    "Ванька Каин" ... 28

    Сергей Довлатов
    Два рассказа ... 83

    ПОЭЗИЯ

    Владимир Глозман
    "В пределах упругости" ... 83

    Борис Камянов
    "В этом мире я бродяга" ... 87

    Борис Поляков
    "Измерен мир, отмерены срока..." ... 92

    ПУБЛИЦИСТИКА

    Ася Левина
    "Люди остаются людьми" ... 97

    Борис Орлов
    "Пути-дороги "римских пилигримов" ... 117
    "Третья эмиграция". Беседа с Зинаидой Шаховской ... 130

    КРИТИКА

    А. Синявский (Абрам Терц)
    "Театр Галича" ... 142

    ИЗ ПРОШЛОГО

    Юлий Марголин
    "Сентябрь, 1939" ... 151

    ПИСЬМА И ПУБЛИКАЦИИ

    Глеб Глинка
    Дневник Горького ... 200

    Б. Герланд
    Кто отравил Горького? ... 205
    "Экскурсия в Израиль" ... 210

    Коротко об авторах ... 216

    Digest of the 14th issue of "VREMIA I MI" ("Time and We") ... 218

    ----------------------------
    * Прошу извинения у читателей, по моей вине вкралась ошибка. В этом номере журнала вместо Б. Бахтин следует читать Б. Вахтин везде, где это имя встречается.

    ФРАГМЕНТ ИЗ ПУБЛИКАЦИИ ГЛЕБА ГЛИНКИ

          Летом 1935 года Горький, ссылаясь на состояние своего здоровья, просил отпустить его в Италию. Сталин ответил отказом, но утешал его тем, что климат в Крыму не хуже, чем в Италии. Через год Горький умер.
          Немедленно после траурной телеграммы, по распоряжению ЦК, были созданы специальные комиссии, которым надлежало в течение кратчайшего срока разобрать и привести в порядок весь архив Горького.
          В особняк на Поварской улице в Москве назначили группу из нескольких литераторов под председательством редактора журнала "Наши достижения" — Василия Тихоновича Бобышева. Здесь рукописей оказалось много. Работали всю ночь.
          И уже под утро, когда все сотрудники едва держались на ногах, с нижней полки заваленной книгами и старыми газетами этажерки была извлечена еще одна объемистая папка с какими-то старыми черновиками, и среди них оказалась толстая тетрадь в клеенчатой обертке.
          Один из сотрудников, уверенный, что это случайная рукопись начинающего автора, присланная на отзыв Горькому, небрежно раскрыл тетрадь, вдруг лицо его застыло, он побелел, на лбу выступил пот.
          Затем он быстрым движением положил тетрадь на стол. Хотел что-то сказать, но лишь пожевал губами и беспомощно махнул рукой.
          К тетради сразу потянулось несколько рук. Кто-то раскрыл ее в начале, в середине, еще раз в середине и в конце. Через его плечи смотрели остальные. Все молчали, но чувствовалось, как комната заливается туманом страха.
          Кое в ком наряду со страхом зашевелилось чисто профессиональное писательское любопытство. Но все молчали. Лишь изредка слышалось нечленораздельное мычание. Но вот молчание прорезал полный отчаяния вопрос:
          — Что же это, товарищи?
          И уже один из присутствующих пытался незаметно проскользнуть в уборную, чтобы потом иметь право утверждать, что он уходил и ничего не видал.
          Но в этот момент раздалась жесткая и холодная команда:
          — Без паники! Ни один из сотрудников не сойдет с места! — и, тяжело опустив ладонь на закрытую тетрадь, Бобышев прибавил: — Немедленно вызываю уполномоченного НКВД! Понятно, товарищи?
          Голос Бобышева, когда он сообщал по телефону о том, что произошло, звучал так же сухо и отрывисто. А через двадцать минут тягостного ожидания в комнату вошли люди с красными околышами на фуражках.
          Архив был опечатан. Уполномоченный НКВД бережно опустил в свой портфель злополучную тетрадь. Всех сотрудников вместе с В. Т. Бобышевым погрузили в черный автомобиль, который уже стоял у ворот.
          На Лубянке в кабинет следователя вызывали по одному. Каждый дал подписку о неразглашении. Каждого предупредили, что, если хоть одним словом проговорится, хотя бы собственной жене, будет немедленно ликвидирован вместе со всем своим семейством.
          Тетрадь, обнаруженная в особняке на Поварской улице, была дневником Максима Горького. Полный текст этого дневника был прочтен разве только самым ответственным работником НКВД, кое-кем из Политбюро и, уж конечно, Сталиным.
          До нас дошли отдельные отзвуки тех мыслей и чувств, которые удалось ухватить при весьма беглом просмотре: "В начале, в середине, еще в середине и в конце".
          Опять-таки оговариваемся, что даже эти крохи не являются дословной передачей текста, а лишь передают суть записей Горького. Припоминания очевидца мы приводим, по возможности, в том виде, как они были переданы нам:
          "...сразу же становилось ясно — весь дневник состоял из беспощадной и вполне объективной критики кремлевских властелинов. На первых страницах говорилось о том, что какой-то досужий механик подсчитал, что ежели обыкновенную мерзкую блоху увеличить во столько-то тысяч раз, то получится самый страшный зверь на земле, с которым никто уже не в силах был бы совладать. При современной великой технике гигантскую блоху можно видеть в кинематографе. Но чудовищные гримасы истории создают иногда и в реальном мире подобные увеличения. По мнению автора дневника, Сталин является такой блохой, которую большевистская пропаганда и гипноз страха увеличили до невероятных размеров.
          Затем мои глаза наткнулись на описание пикника где-то в горах Кавказа. Лесистая местность оцеплена на много километров кругом специальными войсками НКВД. Солнечный день. Чудесная природа. Сталин отдыхает здесь со своими друзьями. Костер среди поляны и рядом бочка с кахетинским вином.
          — Ну, теперь будем делать шашлык, — говорит Сталин.
          Ему передают связанного барашка с круглыми испуганными глазами. И "вождь народов", слегка потрепав пушистое руно, собственноручно перерезает хрупкое горло маленького животного. Затем он вытирает свой безупречно отточенный нож и со все возрастающим аппетитом наблюдает за приготовлением шашлыка.
          Отдельные замечания и зарисовки окружающих Сталина персонажей не запомнились... Хотелось видеть какие-то выводы, обобщения, подробнее познакомиться с портретом самого Сталина, на которого Горький, надо сказать, не пожалел красок. Но, заглядывая через плечо соседа, было мудрено выбирать материал. Иногда лишь мелькали отдельные слова, строчки. И только во второй половине дневника успел заметить нечто вроде воззвания или вопля о том, что непротивление всему этому ужасу недопустимо, что даже самые сильные люди, попадая в паутину большевистской системы, обречены на духовное вымирание.

    Страничка создана 5 мая 2010.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2010.
MSIECP 800x600, 1024x768