|
|
Пётр (Петро) Григорьевич ГРИГОРЕНКО
(1907-1987)
ГРИГОРЕНКО, ПЕТР ГРИГОРЬЕВИЧ (1907–1987), военный, политический и общественный деятель, публицист.
Родился 16 октября 1907 в с.Борисовка (Южная Украина) в крестьянской семье. Работал на железной дороге, был активным комсомольцем. В 1927 вступил в коммунистическую партию, в 1929 окончил рабфак, учился в Технологическом институте в Харькове (1929–1931).
С 1931 профессиональный военный. Окончил Военно-инженерную
академию им. Куйбышева, служил на командных должностях в
Белорусском военном округе. В 1939–1943 служил на Дальнем
Востоке, участник боев на р. Халхин-Гол. В 1944–1945 участник
Великой Отечественной войны. Окончил войну в звании полковника.
Награжден орденами и медалями. С 1945 по 1961 на
преподавательской и научной работе в Военной академии им.
М.В.Фрунзе. Кандидат военных наук, автор 83 работ по военной
истории, теории и кибернетике. С 1959 начальник кафедры
оперативно-тактической подготовки академии, генерал-майор. В
августе 1961 закончил докторскую диссертацию.
После выступления 7 сентября 1961 на партийной конференции
с требованием демократизации внутрипартийной жизни был лишен
депутатского мандата с формулировкой «за политическую
незрелость», отстранен от преподавания в Академии, получил
строгий выговор и был переведен на службу в Дальневосточный
военный округ.
Осенью 1963, находясь в отпуске в Москве, организовал
подпольный «Союз борьбы за возрождение ленинизма» (в него вошли
сыновья П.Григоренко и несколько их друзей – студентов и
офицеров). Написал семь листовок, которые были распространены в
Москве, Владимире, Калуге, в войсках Ленинградского и
Среднеазиатского округов (некоторые тиражом до 100 экземпляров).
Их темами были бюрократическое перерождение советского
государства, его карательная политика по отношению к рабочим,
причины продовольственного кризиса в стране.
1 февраля 1964 Григоренко был задержан органами КГБ в
аэропорту Хабаровска, доставлен в Москву во внутреннюю тюрьму
КГБ. Отклонил предложение председателя КГБ Семичастного
«раскаяться», чтобы избежать ареста и суда, после чего был
обвинен в «антисоветской агитации и пропаганде», а затем
направлен на судебно-психиатрическую экспертизу в Институт общей
и судебной психиатрии им. Сербского, признан невменяемым.
Решением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 17 июля 1964
направлен на принудительное лечение в Ленинградскую специальную
психиатрическую больницу, а позже разжалован в рядовые.
В 1965 вскоре после смещения с руководящих постов
Н.Хрущева Григоренко был освобожден из больницы. Работал
сторожем, экскурсоводом, грузчиком. В 1966 Владимир Буковский
ввел его в круг московских инакомыслящих. От них Григоренко стал
получать Самиздат, узнал о проблеме репрессированных народов и
активно включился в борьбу крымских татар за возвращение на
историческую родину.
В 1967 написал историко-публицистический памфлет
Сокрытие исторической правды – преступление перед народом о
причинах поражений Советской Армии в начальный период Великой
Отечественной войны. Памфлет широко распространился в Самиздате,
принес его автору известность и сделал одной из центральных
фигур формировавшейся в СССР политической оппозиции.
В 1967–1968 Григоренко был одним из организаторов и
активным участником петиционных кампаний в защиту
Александра Гинзбурга, Юрия Галанскова, Анатолия Марченко и
других инакомыслящих.
В период пражской весны поддержал демократические
преобразования в Чехословакии, написал личное письмо лидеру КПЧ
А.Дубчеку с советами по поводу возможной обороны страны в случае
советской интервенции. Выступил в защиту демонстрантов, вышедших
на Красную площадь в знак протеста против ввода войск в
Чехословакию.
В конце 1968 написал работу О специальных психиатрических больницах (дурдомах), ставшую документальным свидетельством о системе карательной психиатрии в СССР.
Григоренко был горячим сторонником создания правозащитного
комитета, идея которого была реализована в форме создания Инициативной группы по защите прав человека в СССР (уже после его ареста).
Был организатором траурного митинга на похоронах защитника
прав репрессированных народов, писателя Алексея Костерина (ноябрь 1968) – одной из первых оппозиционных манифестаций в Москве.
Постоянная помощь крымским татарам сделала его
неформальным лидером их движения за возвращение в Крым. Власти
стремились пресечь контакты Григоренко с этим движением. Весной
1969, по просьбе крымских татар, он начал подготовку к суду над
участниками массовых волнений в г.Чирчике (Узбекистан) в
качестве их общественного защитника. Несмотря на угрозы КГБ,
вылетел в Ташкент. 7 мая 1969 был там арестован по обвинению в
«антисоветской агитации и пропаганде» и до октября находился в
СИЗО КГБ Узбекистана. Две недели держал голодовку протеста
против незаконного ареста, подвергался принудительному
кормлению, избиениям и издевательствам. Его тюремный дневник,
переданный на волю, был опубликован в правозащитном бюллетене
«Хроника текущих событий». Определением от 27 февраля 1970
Григоренко был направлен на принудительное лечение в
Черняховскую СПБ (Калининградская область).
С момента ареста Григоренко в СССР и за его пределами
началась энергичная кампания за его освобождение. После того,
как Буковский в 1971 передал на Запад истории болезни нескольких
инакомыслящих, признанных невменяемыми, в том числе и
Григоренко, международная медицинская общественность стала
оказывать давление на советских психиатров. В 1973 на Западе
вышел сборник публицистики Григоренко Мысли сумасшедшего,
куда вошли его тюремные дневники, в том же году по этой книге в
Англии был снят фильм.
В июне 1974 (накануне визита президента США Р. Никсона в
СССР) Московский городской суд вынес определение о прекращении принудительного лечения. Григоренко был освобожден и вскоре возобновил правозащитную деятельность.
Член-основатель Московской Хельсинкской группы (май 1976).
С февраля по ноябрь 1977 был неформальным лидером этой группы.
Участвовал в составлении и подписал большинство документов
группы, выпущенных в 1976–1977. На квартире Григоренко проходили
заседания группы, он принимал граждан, обращавшихся в группу в
связи с нарушениями прав человека. В январе 1977 он стал одним
из инициаторов создания при МХГ Рабочей комиссии по
расследованию использования психиатрии в политических целях.
Участвовал в создании Украинской Хельсинкской группы (УХГ),
вошел в число ее членов-учредителей. В феврале 1977 написал
книгу Наши будни о борьбе КГБ против Хельсинкского
движения в СССР.
В ноябре 1977 получил разрешение на поездку в США для лечения и 30 ноября покинул СССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1978 лишен советского гражданства.
Проведенная в США в 1978 (по инициативе самого Григоренко) психиатрическая экспертиза не обнаружила у него признаков душевного заболевания, опровергнув все вынесенные ранее «диагнозы».
Григоренко продолжал участвовать в правозащитной
деятельности (стал зарубежным представителем УХГ), выступал на
Сахаровских слушаниях в 1979 в Вашингтоне. Окончательно
отказался от коммунистических воззрений, стал членом украинской
общины в США, православным верующим. В 1981 выпустил книгу
воспоминаний В подполье можно встретить только крыс...,
изданную на многих языках.
Умер 21 февраля 1987 в Нью-Йорке, похоронен там же на украинском кладбище.
С 1990 книги и статьи Григоренко печатаются на родине. В
ноябре 1991 медицинская комиссия, созданная по инициативе
Главной военной прокуратуры СССР, провела посмертную
психиатрическую экспертизу и признала Григоренко здоровым. Его
именем назван проспект в Киеве и несколько улиц в Крыму. Указом
Президента РФ в 1993 П. Григоренко посмертно восстановлен в
звании генерал-майора.
Дмитрий Зубарев, Геннадий Кузовкин.
(Из проекта "Кругосвет")
Творения:
Андрей Григоренко: "Предисловие к российскому изданию книги моего отца" в проекте "Мемориал"
Мемуары "В подполье можно встретить только крыс..." (1981) — апрель 2002
Часть I "На манок"
Часть II "Полет прирученного сокола"
Часть III "Ветер встречный"
Аннотация издательства:
Воспоминания одного из наиболее известных деятелей движения за права человека в СССР генерала Петра Григоренко охватывают громадный период
времени с начала века до наших дней. Читатель вслед за автором проходит по
дореволюционному украинскому селу, закручивается вихрем гражданской войны и
испытывает магию коммунистического "манка". НЭП, учеба в Рабфаке и ХТИ,
Донбасс, а затем головокружительная военная карьера, оборванная на самой
вершине успеха из-за невозможности больше молчать, затем тюрьмы, психушки и
противоборство Духа против силы — таков круг событий книги. И лица. Тут и
высокопоставленные чиновники, и известные ученые, солдаты и генералы,
правозащитники и агенты КГБ. И даже сам бровастый генеральный секретарь,
умудрившийся за всю войну не побывать на передовой, но зато сумевший у
автора... спереть каску.
До мелких деталей документальная книга читается как увлекательный приключенческий pоман.
Из предисловия автора:
Трудясь над книгой, я не пытался создать произведение в поучение современникам или потомкам. Больше того, я не думаю, что чужая жизнь может
быть примером для других. Каждый торит свой собственный путь. Зачем же я
писал, может спросить читатель. Отвечу вопросом на вопрос — "а зачем люди
исповедываются?" Это моя исповедь. Я честно пытался рассказывать одну только
правду, как она представляется мне. И если рассказанное мною сможет
послужить кому-то материалом для размышлений, я буду считать, что трудился недаром.
Фрагмент из книги:
"Случай наградил и меня за мои заботы о касках. По горным тропам я с группой солдат и офицеров (всего 8 человек) направился в 310 стрелковый
полк. Тропа то скрывалась в лесу, то выныривала на поляны. Наблюдатели
противника откуда-то, по-видимому, засекли нас. И когда головной из нашей
колонны вышел на очередную поляну, на опушку обрушился минометный налет.
Страшно закричала лошадь, и в это время меня сокрушительным ударом по голове
вышибло из седла. Когда я очнулся, лицо было мокрое. Дотронулся рукой —
кровь. Надо мной наклонились ординарец и состоящий в моей охране солдат
комендантского взвода. В голове гудело, но спросил: "Потери?" Оказалось, две
лошади тяжело ранены — пришлось пристрелить — и две легко ранены. Люди все целы.
Мне сделали перевязку и усадили на лошадь. Когда уже собрались трогаться, я вдруг вспомнил: "А где моя каска?" Ординарец — пожилой сибиряк
— Василий Максимович — бросился искать. Через некоторое время подошел и
каким-то странно сниженным голосом сказал: "Вы посмотрите!" Я взглянул. Он
держал в руках мою каску, в которую воткнулся, проломив ее, и застрял
осколок мины величиной с ладонь. Помолчав Василий Максимович сказал: "А ведь
это Бог вас надоумил, Петр Григорьевич, насчет касок. Это по его внушению вы так горячо стояли за них. Что с вами сейчас было бы, если бы Вы не вняли голосу Божьему?"
В санроте 310 полка врач тщательно осмотрел голову.
Оказалось, осколок повредил лишь кожу — ударом и ожогом. Метка и до сих пор на голове, с правой стороны, а каска... Ее я решил сохранить на память и
приказал упаковать вместе с застрявшим в ней осколком. Но слухи об этом
случае как-то быстро распространились, и многие офицеры заходили, прося
показать. Пришлось распаковать и положить так, чтобы можно было осматривать
без меня. Потом попросил Леусенко, чтобы показать у себя в полку. Ему я,
по-приятельски, отказать не мог. Но когда она вернулась от него, начали просить другие командиры частей, и отказывать уже было неудобно: "Леусенко дал, а мы что хуже?"
Потом приехал Леонид Ильич Брежнев и, встретившись со мной, сказал: "Ну, показывай свою каску. Звон о ней идет по всей армии". Каска в это время
была в какой-то из частей. Я протелефонировал, и мне ее быстро доставили.
Леонид Ильич посмотрел, глубокомысленно произнес: "Да-а". Затем не то
попросил, не то приказал: "Дай мне ее на время. Надо показать руководящему
составу". Я сказал, что хотел бы сохранить как память. Он ответил: "Так я же
верну. Зачем она мне? Тебе это, конечно, память, а мне только для дела.
Покажу и верну". Не мог же я не поверить начальнику политотдела армии. Но не
сдержал он слова. Каска исчезла. Довольно настойчивые мои попытки розыска не
увенчались успехом. Политотдельцы говорили, будто бы в результате
неосторожного обращения осколок выпал, а без него к каске пропал интерес, и
она была где-то брошена."
Сборник статей "Мысли сумасшедшего" (1973) — апрель 2002
Председателю Верховного суда, Генеральному Прокурору
Членам и кандидатам в члены Политбюро
Участникам Будапештского совещаний компартий
Письмо Ю. В. Андропову
Запись речи по случаю 72-летия А. Костерина
Памяти соратника и друга
Еще одна издевка над чувствами святыми
Генеральному Прокурору СССР
Комментарий к записи суда над И. Белогородской
В районную участковую избирательную комиссию
Открытое письмо Андропову Ю. В.
Конец иллюзий
Кто же преступник?
О специальных психиатрических больницах ("дурдомах")
Записи, переданные из тюрьмы
Письмо в редакцию журнала "Вопросы истории КПСС" "Сокрытие исторической правды — преступление перед народом".
Сборник статей: (1977) — апрель 2002
Открытое письмо секретарям компартий
О психиатрических больницах СССР
(В сборник входят также фрагменты из книги "Наши будни")
Записки "Наши будни, или Рассказ о том, как фабрикуются уголовные дела на советских граждан, выступающих в защиту прав человека" (1977) — июнь 2002
Эдвин Поляновский: Статья "Мятежный генерал" ("Известия", 1994, №№59-61) — сентябрь 2009 — прислал Игорь Рейф
Ссылка:
Сергей Ковалев: "Событием был он сам" в проекте "Мемориал"
Страничка создана 15 июня 2002.
Последнее обновление 8 сентября 2009.
|
